Нарциссическая ярость в теории и практике. Доклад президента ЕФПП Люка Мойсона

Mirror, mirror at the wall … Narcissistic rage in theory and practice»
(докдад прочитан на семинаре ОПП в Москве 26 июня 2010 г.)

Давайте сосредоточимся сейчас на второй нашей теме: нарциссическая ярость является, к сожалению, широко распространенным явлением, с которым мы сталкиваемся почти ежедневно. И чтобы передать вам настроение и показать, насколько более знакомым является такое поведение, чем кажется на первый взгляд, давайте посмотрим следующую сцену.

Я думаю, что комментарии здесь излишни…

Позвольте предложить вам еще один пример: Вот что я слышал недавно у себя в кабинете:

— Я чувствую себя чертовски взбешенным. Проклятье. Я хотел сделать фотографии заброшенного завода на свою камеру. Я уже говорил Вам, что я обожаю такие места, такие заброшенные и с богатой историей в своих камнях. Я мог бы сделать там прекрасные фото, знаете, – настоящие шедевры! Но знаете что? До меня тут были какие-то сволочи, они повеселились, распылив на стенах граффити. Отвратительно! Знаете, в чём прелесть граффити? Граффити отлично распылять этим ублюдкам в рот! Молодые люди в наше время, ба ….

Это было в начале недавней сессии с 16-летним мальчиком, которого направили к нам в больницу из-за агрессивного поведения, пугающих заявлений и мыслей о самоубийстве. Реакция этого подростка, конечно, не является исключением в подобных рассказах, сообщаемых нам молодыми людьми.

Почти каждый день наше общество поражают новые виды агрессии. Насилие в школах, среди учителей и малолетних сверстников; семейные трагедии, вызванные тяжелым финансовым и профессиональным преступлением; возрастающая агрессия в транспорте; злоупотребление властью в ситуациях на работе, создающее невыносимую напряженность; усиление расизма, т.е. вражды районного, национального и международного уровней, всем этим пестрят заголовки газет. Горожане либо свидетельствуют, либо участвуют в них.

В своей амбулаторной и клинической психотерапевтической работе мы регулярно сталкиваемся с вербальной агрессией и конфликтным поведением. Те, кто думают, что эти виды агрессии сводятся к дарвиновским представлениям вроде «борьбы за существование» и «выживания наиболее приспособленных», опускаются на уровень животной агрессивности и демонстрируют, скорее, фаталистический взгляд на эти явления.

Не желая преуменьшать сложность мотивов, вызывающих всё это насилие, я считаю вполне вероятным то, что некоторые из этих форм агрессии основаны на нарциссической ярости, которая, по определению, является типичной для человека.

Углубленное изучение этого феномена представляется, поэтому, более чем оправданным сегодня. Таким образом, эта статья будет посвящена определению нарциссической ярости, обстоятельствам, вызывающим гнев, психодинамике, сравнению с невротической и пограничной яростью, способам ее выражения в переносе и контрпереносе, и — но не в последнюю очередь — возможности терапии этого типа ярости.

ОПРЕДЕЛЕНИЕ НАРЦИССИЧЕСКОЙ ЯРОСТИ

«Нарциссическая ярость возникает во многих формах; однако, все они имеют специфический психологический оттенок, который отводит им отличительное положение в обширной сфере человеческой агрессии. Жажда мести, исправления зла, уничтожеиия обиды, совершаемые любыми средствами и глубоко укорененное, неумолимое принуждение в преследовании этих целей, которые не дают покоя тем, кто пострадал от нарциссической травмы — таковы характерные черты нарциссической ярости во всех ее формах, отличающие ее от других видов агрессии.» (Kohut, 1978)

Каждую ночь Андреас мечтал застрелить профессора в его собственном доме. Тот поставил Андреасу только четверку с минусом и тем самым не дал окончить учебу с отличием. Он закончил учебу много лет назад, но сцена убийства расслабляла его и позволяла ему засыпать с легким сердцем.

Согласно Кохуту, стыд и гнев являются продуктами дезинтеграции гордости и самоутверждения, при наличии серьезных нарушений в развитии самости.

В рамках социальной психологии, нарциссическая ярость отчетливо связана с компонентой борьбы в реакции по типу борьба-бегство у человека, который чувствует себя атакуемым. В ответ на фактическую или ожидаемую травму, человек либо стыдливо уходит (бегство), либо впадает в ярость (борьба). Стыд относится к безграничному эксгибиционизму грандиозной самости, а гнев связан с иллюзией всемогущества. Грандиозная самость стремится к абсолютному контролю и доминированию нарциссически архаичного окружения. Если это не удается, то человек впадает в кризис.

Кохут, как и до него Фрейд, утверждает, что увлеченность самим собой, с точки зрения восприятия своего тела и своих умственных достижений, является естественным этапом в развитии детей младшего возраста. Однако, эта увлеченность может зафиксироваться и развиться в грандиозную самость.
Вопрос, на который необходимо ответить, заключается в том, каким образом такие эмоциональные травмы, как насмешки, презрение и чувство поражения вызывают нарциссическую ярость, и как эти внешние провокации взаимодействуют с этими чувствительнымии аспектами нарциссической личности.

Стремление обратить переживание пассивности в активность (S.Freud, 1920), механизм идентификации с агрессором (A.Freud, 1936) и садистическое напряжение у тех, кого родители воспитывали в садистической манере … все эти элементы помогают нам понять готовность нарциссически чувствительного человека реагировать на возможный стыд, создавая ситуации с простым рецептом решения: активное, часто упреждающее нападения на тех людей, которых они боятся больше всего. Наиболее характерное проявление нарциссической ярости подразумевает полное пренебрежение разумными пределами, при этом разъяренный человек будет демонстрировать беспокойное, необузданное стремление бороться с преступлением и таким образом мстить.

Месть: центральная тема.

5-летний Йохан сопровождал своего отца в газетный киоск. Там отец разговорился с дружелюбной парой. Йохан между тем любопытствовал и заинтересовался какими-то «сисястыми» журналами (сексуальными журналами). Он просто перелистывал один из них, когда отец заметил и на потеху всего магазина во всеуслышание крикнул: «Эй ты, молокосос, а ну брось немедленно; ты слишком молод для этого.»

Ну не хрестоматийный ли пример кастрационной сцены?

Этот инцидент преследовал нарциссически уязвимого Йохана все годы его юности. Он так и не простил отца и размышлял о мести. В ходе терапии он пояснил, что в течение многих лет имел навязчивую фантазию, в которой он давал полную волю своей мести. Отец был директором школы и по обыкновению читал газету в дежурной комнате. Йохан мечтал подменить газету сексуальным журналом, чтобы отец предстал дураком перед своими коллегами.

НАРЦИССИЧЕСКАЯ ЯРОСТЬ: ПРОВОЦИРУЮЩИЕ ОБСТОЯТЕЛЬСТВА

Нарциссическая ярость как реакция на бессилие

Согласно Кохуту (Kohut, 1978), нарциссическая ярость возникает как результат «бессилия». Для грандиозной самости полный контроль над телом и разумом является вполне возможным. Любое реальное или мнимое препятствие этому абсолютному контролю угрожает самооценке человека. Нарциссическую ярость, таким образом, можно интерпретировать как примитивную защиту от признания собственных ограничений, от осознания того, что полный контроль невозможен, и что я – это несовершенное существо в мире других несовершенных существ.

Другой человек, враг, вызывающий нарциссическую ярость, воспринимается не как отдельный источник импульсов, но как брешь в архаически воспринимаемом нарциссическом мире.

Он воспринимается как непокорная часть самости, которую необходимо снова взять под контроль; его независимость и отличность интерпретируются как нападение. Терапевт, столкнувшись с нарциссической яростью пациента, может быть склонен убеждать пациента отказаться от этой потребности и принять ограничения реальности. Но это то же самое, что просить невротического пациента отказаться от своей фобии, от истерического паралича или от обсессивного поведения.

Если терапевт будет цензурировать открытый нарциссизм, то он лишь еще более заставит подавлять уже и без того подавленную нарциссическую потребность и спровоцирует развитие сугубо нарциссического переноса. Еще хуже, если терапевт интерпретирует ярость пациента как ненасытную оральную потребность, которой нужно овладеть, или как примитивную деструктивность, которую необходимо нейтрализовать; тогда он полностью воспрепятствует нарциссическому переносу.

Однако, если нам удастся убедить разъяренного пациента в том, что его ярость является выражением бессилия и отчаяния, что она является прямым следствием фрустрированных потребностей, то эти старые потребности в конце концов всплывут на поверхность.

Кохут утверждает (Kohut, 1986), что если сохранять подвижными старые потребности, то постепенно они будут спонтанно трансформироваться в нормальное самоутверждение и стремление к идеалам.

Некоторые виды членовредительства и самоубийств можно интерпретировать как выражение нарциссической ярости, направленной против несовершенной и потому постыдной самости. При дезинтеграции тела-самости (Self-body), некоторые фрагменты признаются неуместными и подлежащими устранению. В основе самоубийств, вызванных нарциссической яростью, лежит утрата либидинозного катексиса самости. Как правило, такие самоубийства связанны не с чувством вины, а с чувством непереносимой пустоты и сильного стыда.

Герман с раннего возраста был одержим компьютерами. Отец поощрял его и нахваливал. Однажды Герман попытался усилить возможности своего компьютера самостоятельно. Когда он включил компьютер после целого дня тяжелой работы, повалил черный дым, и его игрушка полностью сломалась. В результате этого провала, у Германа развилась афония (неспособность говорить), которая длилась 6 месяцев.

При поступлении в нашу клинику Фредди страдал от бреда. Он был убежден, что стоит на пороге великого открытия. Но он очень неопределенно говорил о своем проекте, т.к. опасался, что другие могут попытаться продать его изобретение. Оно было как-то связано с получением энергии. Фредди был полностью убежден в том, что учитель физики оформит патент на это изобретение. При первом разговоре он просил своих родителей дать ему возможность завершить свое изобретение. После этого он был не прочь лечиться хоть всю оставшуюся жизнь, если это необходимо. Он говорил, что, вероятно, мы думаем, что у него психоз. Ведь в клинике находились еще и Христосы и Наполеоны.

Но если бы мы могли просто отложить в сторону наши научные предрассудки, и допустить возможность того, что он действительно великий изобретатель, то госпитализацию, по крайней мере, можно отложить.

Изобретение не удалось, и Фредди покончил с собой.

Нарциссическая ярость и отвержение зависимости

 

Кернберг подчеркивал (Kernberg, 1970), что нарциссические проблемы следует рассматривать как нарушение образа самости (self-image), сопровождающееся специфическими проблемами в объектных отношениях, концентрирующимися вокруг зависти. Зависть очевидным образом обнаруживается в переносе. Сочетание зависти и обесценивания Кернберг интерпретирует как упорную защиту от чувств зависимости и от созидательного потенциала терапии.

Жорж опаздывал на каждую сессию. Первое, что говорил Том, было: «Пора». Он отказался приезжать более чем раз в неделю и считал, что не может придерживаться фиксированного часа.

«Расскажите мне что-нибудь о своем детстве», – попросил пациент своего терапевта. Этот пациент, архитектор, ждал своего терапевта после каждой сессии и, выходя вместе с ним из поликлиники, обсуждал по дороге архитектурные недостатки здания.

Неприятие Йоханом зависимости приняло серьезный размах. Он был хронически зол на то, что родители произвели его на свет, не спросив его об этом. Он мог бы смириться с нигилистическим существованием, но непредсказуемость смерти была для него невыносимой. Смерть приходит, как вор в ночи. Он проходил лечение во время войны в Персидском заливе и беспрестанно делал замечания вроде: «Кто знает, может быть атомные бомбы нацелены на нас», или «Меня завтра может сбить грузовик». Вместо того, чтобы отдаться власти совершенно непредсказуемой смерти, он взял дело в свои руки и предпринял серьезную попытку самоубийства.

Страх зависимости является следствием серьезной оральной депривация в первые годы жизни и приводит к непреодолимой агрессии, которая может быть обусловлена конституцией или являться следствием депривирующего окружения.

Нарциссичная психика обращается с этой агрессией посредством примитивных защитных механизмов, недостатком интеграции, используя диссоциацию и чередуя состояния Эго при восприятии себя и других. Само собой разумеется, что эти наблюдения также применимы к тому, что происходит в терапии. Всякий, кто подвергся аналитическому процессу, переживает нарциссическую травму, так как он ослабляет нашу уверенность в том, что мы полностью владеем нашим разумом.

Наибольшее сопротивление этому типу лечению можно встретить у тех, кто фиксирован на своей архаичной потребности во всемогуществе и полном контроле, из-за того что они слишком быстро/рано были лишены своих всемогущих сэлф-объектных репрезентаций.

Кернберг советует интерпретировать эти защиты и предупреждать пациента о подспудной агрессии и страхе зависимости.

ПРИЧИНЫ НАРЦИССИЧЕСКОЙ ЯРОСТИ

Нарциссическая ярость обусловлена травматичными ранами, нанесенными в раннем детстве. Кернберг и Мелани Кляйн рассматривали нарциссическую (или оральную) ярость и зависть как следствие детской фантазии о том, что мать агрессивно отказывает в удовлетворении.

Патологический нарциссизм в раннем детстве является следствием хронически холодной, неэмпатичной заботы родителей, лишавших своих детей любви и внимания, необходимых для безопасного развития. Нарушения в отношениях матери и ребенка приводят к воссоединению образов самости и объекта, вызывая диффузию идентичности и формирование грандиозной (нарциссической) самости. Так возникает конфликт поколений (Berman, 1990).

Фиксация происходит, когда ребенок встречает массированное неодобрение или пренебрежение, вместо внимания и поддержки, необходимых для развития стабильных, либидинальных представлений о самости, которые интегрируются в самосознание человека.

В представлении Кернберга о нарциссическом семейном цикле, родительская фигура (как правило, мать или суррогатная мать), на первый взгляд, хорошо функционирует, но демонстрирует черствость, безразличие и злобную агрессивность. Мать часто слишком вкладывается в жизнь своего ребенка, считая его своим продолжением и используя для своих нарциссических нужд.
Мастерсон связывает развитие нарциссического расстройства с фиксацией, которая возрождает кризис рапрошман (Малер), продолжающийся до тех пор, пока ребенку не исполнилось примерно полтора года. Развитие пограничного расстройства он связывает также с кризисом рапрошман, однако, происходит это в возрасте от 18 до 24 месяцев.

Понятно, что произошел существенный сдвиг в психопатологии, требующей психотерапевтического лечения. Если предыдущие поколения имели дело, в основном, с невротическими проблемы, т.е. с проблемами, вызванными подавлением сексуальности, агрессией, силой и властью и безжизненностью, то теперь мы гораздо чаще сталкиваемся с серьезными проблемами диффузии идентичности, при которой пациенты переживают и расщепляют свое социальное окружение на черное и белое. Ощущение пустоты, невозможность почувствовать жизнь, глубокое чувство одиночества и сепарационная тревога являются центральными темами. Эти невыносимые чувства часто устраняются посредством разрушительного поведения по отношению к самому себе (самоистязание, тяжелые расстройства пищевого поведения, неоднократные суицидальные попытки) или посредством чрезвычайно агрессивного поведения по отношению к другим людям.

Позвольте мне описать некоторые реальные изменения на уровне нашего современного общества, которые также могут быть важной причиной более высокой распространенности нарциссических проблем.

Согласитесь ли вы со мной, если я скажу, что мобильные телефоны и интернет играют решающую роль в нашей современной жизни? Конечно, я и сам понимаю огромные преимущества и огромные возможности, которые предоставляют эти новые коммуникационные и информационные средства, но, как и любой важный объект, они таят в себе ряд серьезных опасностей. Несмотря на запрет, очень многие автомобилисты используют свои мобильные телефоны. Когда мой дед воевал в Первую мировую войну, он писал моей бабушке письма. Обычно требовалось несколько недель ожидания, прежде чем он получал ответ.

Теперь влюбленные находятся почти в постоянном контакте друг с другом вне зависимости от того, в какой стране или даже на каком континенте находится каждый из них! То, что было у моих дедушки и бабушки, и чего нам не хватает сегодня, так это предвкушения, – привилегии переживать состояние желания. Я знаю людей, которые звонят или пишут по несколько писем в день своим родственникам, когда отправляются в отпуск, они даже меню описывают в подробностях. Что они могут рассказать, возвратившись домой? Будущие родители знают пол своего будущего ребенка вскоре после зачатия, и пройдет совсем немного времени, когда родители смогут определять многие особенности своего потомства.

Сегодня мы хотим знать всё, и для нас больше неприемлема никакая ситуация бессилия. Позволено всё, всё должно быть возможным, и не позже, не завтра, а прямо сейчас, немедленно. Дети чрезвычайно избалованы материально и изнежены… Дети не должны учиться приспосабливаться к окружению, нет – окружение должно приспосабливаться к ребенку.

Новым для меня в работе с подростками стало их оппозиционное отношение, – не только у юношей, но и у одного или обоих родителей. Я пытался объяснить матери мальчика, что сексуальные отношения в нашей палате ему не разрешены и что они могут играть деструктивную роль в его терапии. Мать ответила, что она не согласна и, покидая мой кабинет, быстро подошла к подруге сына, которая тоже была пациенткой, и поцеловала ее прямо передо мной…

Мы живем в мире «Его величества Ребенка». Это время автономии личности, овладения своими выборами. Лозунг: «il faut etre soi» («Будь собой!») теперь не благодаря, а несмотря на других. Авторитет и религия игнорируются.
Одна из опасностей заключается в том, что эти юноши не готовы справляться с разочарованиями и неудачами. Я прошу в этой связи иметь в виду, что устанавливать пределы так же важно, как давать ребенку то, в чём он действительно нуждается. Или другими словами: быть достаточно хорошей матерью означает также быть достаточно плохой. Критически значимым является обеспечение оптимального уровня фрустрации, это означает, что фрустрация не должна быть слишком сильной, чтобы не привести к травме, но она должна быть достаточно большой, чтобы имела значение.
Способность откладывать немедленное удовлетворение имеет решающее значение для процесса гуманизации. Она приводит к развитию символизации и, как говорил Бион, состояние отсутствия, пустоты имеет основополагающее значение для зарождения мышления.

НАРЦИССИЧЕСКАЯ ЯРОСТЬ vs. ПОГРАНИЧНАЯ ЯРОСТЬ И НЕВРОТИЧЕСКАЯ ЯРОСТЬ

Нарциссическая ярость, возникающая в больших масштабах на начальной стадии терапии (в частности, у нарциссов, которые функционируют на явно пограничном уровне), отличается от гнева, который всплывает как часть проработки нарциссических травм на более поздних этапах терапии.
Поспешные и явные проявления нарциссической ярости существенно угрожают терапии. Столь быстро возникающие приступы ярости характерны для нарциссичных пограничных пациентов с антисоциальными чертами или перверсиями с явно садистическими элементами, а также для подростков с антисоциальным поведением.

В таких случаях предпочтительнее поддерживающая терапия с акцентом, согласно Кернбергу, на постоянных интерпретациях и установлении границ. Если терапевту удастся структурировать поведение пациента в обществе настолько хорошо, что вспышки гнева в достаточной мере удастся взять под контроль, и при этом гарантировать сохранение терапевтической нейтральности в терапевтической ситуации, тогда систематическое интерпретирование защитной (от примитивного чувства вины и страха сепарации) функции агрессии может стать удовлетворительным ответом на нарциссическую ярость.

С невротическими пациентами обида, стыд, унижение и разочарование по отношению к терапевту носят временный характер и менее интенсивны. Эти реакции остаются связанными со способностью занять независимое отношение к психотерапевту, даже в самые трудные времена, например, когда в переносе оживляются реакции сепарации и скорби. Во время таких негативных трансферентных реакций, чувства ярости и гнева не приводят к полному обесцениванию терапевта. Для нарциссов, однако, характерно обесценивание и презрение, часто выражаемые как рационализированные «разочарования». Они не печалятся и не испытывают страха сепарации в выходные дни или во время перерыва в терапии (Kernberg, 1978).
С невротическими индивидуумами, инфантильные чувства ярости чередуются с проявлениями любви, благодарности и идеализации, привнесенными чувством вины, и это дает совершенно иную картину переносов.

С невротиками агрессивность не является безграничной. Несмотря на отчетливое присутствие ярости, ее цель ясна: победить врага, который преграждает путь к заветной цели. Но враг, по-прежнему, воспринимается как отдельный человек, хотя он и представляет угрозу удовлетворению нарциссических потребностей, которые встраиваются в реальность. Для нарциссически уязвимого индивидуума, враг, вызывающий архаичную ярость, воспринимается не как отдельный индивидуум, а как разрушительная трещина в нарциссически воспринимаемой реальности. Враг – это мятежная часть расширенной самости, которую он надеется взять под свой полный контроль. Тот факт, что другой – независим, может думать иначе и иметь иные ценности, делает его врагом.

Хотя мы все реагируем на травмы гневом и стыдом, у людей с такой уязвимостью стыд и ярость проявляются наиболее интенсивно, таким людям нужен абсолютный контроль над архаичным окружением, чтобы они могли сохранять у себя чувство собственного достоинства.

Ожидать можно лишь того, что эти механизмы будут повторяться в терапевтических отношениях.

При нарциссических проблемах, в основном описываются идеализирующий и зеркальный переносы.

НАРЦИССИЧЕСКАЯ ЯРОСТЬ В ПРЕНОСЕ

Нарциссическая ярость и идеализирующий перенос

В идеализирующем переносе всемогущий, идеализированный образ родителей проецируется, через сэлф-объектные отношения, в которых пациент видит себя частью идеального аналитика и таким образом восстанавливает утраченный симбиотический рай.

В отличие от Фрейда и Кернберга, Кохут выступает за полное развитие идеализации терапевта, чтобы запустить процесс разочарования, который не был пройден пациентом в детстве.
Поскольку родители часто довольно резко разочаровывают маленьких детей, Кохут подчеркивает, что терапевт должен содействовать постепенности этого процесса.

В отличие от Кернберга, Кохут фокусируется не на подспудной агрессии, а на чувстве разочарования в идеализированном психотерапевте или идеализированной самости. Пациенты переживают это очень сильно, поэтому, для окончательной проработки данной проблемы, терапевт должен обладать чрезвычайно развитой способностью к эмпатии и быть очень тактичным.

Он предупреждает терапевтов об опасностях контрпереноса, когда терапевты понимают, что они оказывается всего лишь частичным объектом, а их индивидуальность отрицается.

Согласно Кохуту, целью терапии является установление более высокого уровня нарциссического функционирования при наличии надежного либидинального катексиса самости и более стабильного чувства собственного достоинства. Как следствие, нарциссическая ярость нейтрализуется.

Для него улучшение объектных отношений является результатом лечения, но не целью. По мнению Кернберга, с другой стороны, идеализация терапевта – это защита от подспудной зависти и обесценивания, она всегда должна интерпретироваться с этой точки зрения. Он утверждает, что Кохут избегает ярости, зависти и обесценивания в переносе, неявным образом удовлетворяя примитивные либидинальные потребности нарциссичного пациента.
Кернберг утверждает, что если терапевты берутся работать с нарциссическим сопротивлением, видя лишь либидинальные конфликты и игнорируя существующую агрессию, то это будет мешать систематической интерпретации защит грандиозной самости. Терапевт должен интерпретировать и идеализацию, и всемогущественное желание контроля.

Пациент должен осознать свое стремление обесценивать терапевта и презирать его за то, что тот является независимым объектом, который он не контролирует (либо будьте тем, кем я хочу, чтобы вы были, либо исчезните). Он поступает так, чтобы защитить себя от реактивации латентной оральной потребности, зависти и сопровождающей их мести психотерапевта. Нарциссические торможения исходит, главным образом, из страха мести и чувства вины. Они всё время должны исследоваться и интерпретироваться.
Кернберг считает, что ориентация пациента как на позитивный, так и на негативный перенос поможет ему развиваться в более полной мере, позволит выстраивать более зрелые отношения с другими людьми, принимать свою независимость от других и в определенной мере сопереживать. Избегая интерпретаций негативного переноса, пациент начинает бояться собственной агрессии и деструктивности и становится еще более заторможенным.

Нарциссическая ярость и зеркальный перенос

При лечении нарциссических личностей, Кохут рассматривает (Kohut, 1971) потребность пациента в принятии своей инфантильной, эксгибиционистской грандиозной самости, выраженной в «зеркальном переносе». Перенос может принять форму архаичного слияния пациента с терапевтом, который воспринимается как продолжение всемогущей самости пациента по аналогии с симбиотическим опытом ребенка.
Если мать реагирует адекватно на эксгибиционистские потребности ребенка, то его чувство самоуважения будет подтверждаться. Постепенная избирательность в ответных реакциях матери будет способствовать более реалистичной самооценке.

Подобным образом, аналитик, который сталкивается с такими зеркальными переносами, не должен слишком рано раскрывать нереалистичность потребностей и ожиданий пациента. Пациент должен получить возможность нейтрализовать вытеснение грандиозной самости и принять её как необходимую часть его развития. Только тогда, утверждает Кохут, нарциссическое либидо, фиксированное на этой вытесненной патологической структуре, сможет стать доступным для Эго, чтобы продолжить развитие стабильной самости и хорошо сбалансированных объектных отношений.
Психотерапевт, который сталкивается с такими зеркальными переносами, должен осторожно обращаться с контрпереносом, поскольку выражение фантазий о всемогуществе не принимается в обычных социальных контактах и может вызывать раздражение и отвращение.

Марсель, сержант армии, проходил психотерапию в военном госпитале в связи с депрессивными и психосоматическими жалобами. Симптомы были обусловлены провалом офицерского экзамена. Видимые жалобы на депрессию покрывали сильный гнев, обусловленный обидой, которую вызвал провал. По его мнению, комиссия была совершенно некомпетентной. Весь экзаменационный материал, который они проверяли, был ему полностью известен, но они полностью проигнорировали его способность к пониманию, а также огромный опыт, приобретенный им за долгие годы службы. Всякий раз, когда он хотел раскрыть это, его прерывали и задавали другой вопрос. Хуже того, один из членов комиссии подшутил, что офицерский корпус прекрасно может обойтись и без него. Он считал неприемлемым такое замечание.

Мой супервизант, психотерапевт-офицер, терпеливо выслушивал обиды пациента на протяжении многих сеансов. Однажды он сказал пациенту, что не будет присутствовать на одной из следующих сессий, потому что … он должен проэкзаменовать некоторых людей. Я интерпретировал это нарушения терапевтом правила абстинентности (обычно он был достаточно почтительным) как бессознательный негативный контрперенос, в котором он буквально занял роль агрессора в истории пациента. Терапевт почувствовал вызов, брошенный ему, как судье, бессознательным, нарциссическим образом, и ловко перенаправил его пациенту. Одновременно он подтвердил свою превосходящую и, следовательно, опасную, позицию по отношению к своему пациенту.

Способность сообщить о фантазии всемогущества является чрезвычайно важной и более благоприятной с точки зрения прогноза. Сообщая о ней, пациент отказывается от расщепления внутри своей психологической системы. При этом он выходит из социальной изоляции, которая является неявным следствием тайного превосходства (Thiel, 1986).

Тим никогда доходил до такой коммуникации. Он не участвовал в местных психотерапевтических программах, ибо полностью удовлетворялся своими фантазиями. Целыми днями он лежал в постели, строил амбициозные, нереалистичные планы о путешествии по миру и купании в золоте. Он предпочитал регрессивно напиваться в одиночестве до потери сознания и противился любому столкновению с реальностью. В конце концов, нам пришлось выписать его без каких-либо обнадеживающих перспектив.

Традиционная интерпретация фантазии о великолепии (например, потребности в восхищении как защитного механизма от подспудного эдипова конфликта) у пациента с нарциссической личностью обычно вызывает нарциссическую ярость, которая может проявляться в холодном молчании или уходе в себя. Пациент чувствует себя покинутым терапевтом, который, так же как и его мать, не может настроиться на его потребность в зеркальном отражении. Пациенту слышится критика выражения им его реальной нарциссической потребности в восхищении. Такая малосозвучная интерпретация не способствует инсайту пациента и не мобилизует у него защиты более высокого уровня; наоборот, он будет уходить в себя и вытеснять расцветающею грандиозную самость. Нарциссическая ярость, вызванная неуместной интерпретацией, часто приводит к тупиковой ситуации или обрыву терапии (Thaggart White, 1986).

НАРЦИССИЧЕСКАЯ ЯРОСТЬ И КОНТРПЕРЕНОС

 

С позиции контрпереноса, психотерапевты могут быть соблазнены травмировать своих пациентов, делая саркастические замечания. По-прежнему сложной остается задача адекватного контейнирования идеализирующего и зеркального переноса. Если родители терапевта, его учителя или, в особых случаях, обучающий терапевт обращались с ним таким же образом, то еще более трудной проблемой становится манипулирование контрпереносом.

Очень часто такие колкие замечания обосновываются интересами пациента, как находящиеся на службе реальности и развития.

На одной из сессий Йохан рассказал терапевту о трудностях выбора обучения и карьеры, так как он преуспел по всем предметам. Если он выберет медицину, то не сможет развивать свои математические и лингвистические способности; если он выберет юриспруденцию, то пострадают его способности к науке …

Рассуждая в этом русле, он пришел к выводу, что наилучшим вариантом, возможно, будет стать профессиональным игроком в викторине международного уровня. Это дало бы ему возможность показать людям, насколько универсальны его знания. Он сиял от гордости при мысли об этом и говорил с большим энтузиазмом. Терапевт, увлеченный атмосферой эйфории, ответил: «Да, Йохан, я могу Вас сейчас представить на Поле Чудес». Оба рассмеялись. В ходе супервизии мой супервизант по-прежнему сиял, зачитывая этот отрывок. Однако, я был не в восторге. Я думал, что вмешательство было очень рискованно, почти саркастично; вероятно, оно было вызвано бессознательным терапевта, его негативным контрпереносом, но это могло значительно препятствовать рабочему альянсу. Треснувшее зеркало.

ПРОРАБОТКА НАРЦИССИЧЕСКОЙ ЯРОСТИ

Когда приступы ярости возникают в переносе на более продвинутых стадиях терапии, то этот первоначально поверхностный, любезный, как правило, равнодушный человек, кажущийся полностью владеющим собой, часто превращается в разъяренного индивида. Это превращение может произойти совершенно неожиданно.

Если этот момент удастся проработать, то это может стать значительным шагом вперед. С пациентами, у которых нарциссическая ярость развивается на более позднем этапе терапии, как правило, легче анализировать источник и функцию ярости в переносе. Ярость, спровоцированная малейшим реальным или мнимым разочарованием, может стать поворотным пунктом в отличие от более ранних незаметных обесцениваний терапевта.

Том отказался от терапии чаще одного раза в неделю. Работая в службе доставки продуктов, он утверждал, что не может приходить на сессии в назначенный час. Спустя два года он сказал мне, что один его коллега ходит на тренировки по дзюдо каждый вечер по вторникам. Это побудило его потребовать фиксированного часа для сессий. Я расценил это как снижение напряжения в его чувстве зависимости от меня.

Мы договорились встречаться каждый вечер по средам. На той же неделе он позвонил мне, чтобы сказать, что по не зависящим от него обстоятельствам он не сможет придти на первую назначенную встречу, но он всё равно настоял на сессии. Я согласился увидеться с ним в следующий четверг. Когда он вошел в мой кабинет, я пожал ему руку и по привычке потянулся достать свою записную книжку. Реализуя наше прежнее соглашение, я сказал: «Ах, да! Мы же зафиксировали график».

Вначале Том жаловался на многочисленные промахи в работе своих коллег и начальника. Неправильные заказы и ошибки в расчетах бесконечно раздражали его. Он генерализировал свое недовольство, обвиняя в глупости почти всех людей. Когда я спросил его, думает ли он так же и обо мне, он побледнел от ярости и эмоционально заряженным тоном сказал: «Вы понимаете, насколько Вы грубы, насколько Вы невероятно грубы? Вас ни на йоту не волнуют Ваши пациенты. Вы даже не помните назначенных встреч. Вы как слон в посудной лавке, это позор. Хорошо еще, если помните, что Вы терапевт, а я пациент. Просто убедитесь, что вы делаете свою работу хорошо…» Молчание. Меня поразила его реакция; раньше он всегда говорил монотонно и без эмоций.

Кернберг, вероятно, попытался бы интегрировать это обесценивание в отмечавшиеся ранее позитивные чувства пациента ко мне. К своему удивлению, я не смог вспомнить ни одного положительного замечания в мой адрес. Я лечил этого человека на протяжении более двух лет, и он не сказал ничего хорошего обо мне.

Я сказал пациенту, что могу представить себе, какое, должно быть, ужасное разочарование он переживал, попав к такому хамскому терапевтом. «Действительно,» – сказал он, но его тон был менее сердитым, и он предложил считать этот вопрос закрытым. «Я надеюсь, Вы сможете избежать таких ошибок в будущем со мной или с другими пациентами. Во всяком случае, я плачу, чтобы иметь возможность делать такие замечания». Конец цитаты.
В итоге, его терапия продолжалась семь лет. Несколько лет спустя он неожиданно появился у меня на пороге, чтобы объявить, что у него по-прежнему всё в порядке, и что он хотел бы поблагодарить меня за мою самоотдачу.

Выражение гнева стало переломным моментом в терапии. Пациент вынужден был признать, что его терапевт – мать – имеет также ряд достоинств, которые он отрицает и обесценивает; и это заставляет его чувствовать себя виноватым. Он чувствует себя ужасно, поскольку жестоко обращался с терапевтом и другими важными для него людьми; он пытался уничтожить тех, кого он мог любить и кто бы мог любить его.

Кохут утверждает, что цель, преследуемая терапевтом, работающим с нарциссической яростью, состоит не в трансформации этой ярости в конструктивную агрессию и не в обретении контроля над этой яростью со стороны автономного Эго. То, к чему мы должны стремиться, – это постепенная трансформация нарциссической матрицы, которая вызывает ярость. Если это нам удается, то агрессия будет использоваться для воплощения реалистичных амбиций надежно сформированной самости, идеалов и целей, преследуемых независимым Суперэго, которое берет на себя функции архаического всемогущего объекта.

После устранения основных нарциссических защит на поверхность всплывают примитивные оральные конфликты пациента. Его ненависть к опасному, агрессивному образу матери метафорически проецируется. Он должен понять, что его страх перед агрессивной матерью является проекцией собственной агрессии, обусловленной фрустрировавшей его матерью.
Он также должен понять, что образ его грандиозной самости – это фантазийная конструкция, призванная защищать его от такого рода отношений ненависти, и в то же время отражающая безнадежную тоску по идеальной, помогающей матери.

Чрезмерные ожидания и любовь такой идеальной матери должны быть объединены в переносе, чтобы пациент понял, что пугающая и ненавидящая терапевт-мать и терапевт-мать, которой он восхищается – это один и то же человек (Kernberg, 1978).

Почему мы надеемся, скорее, на терапевтический результат, нежели в трансферентный психоз или преждевременное прекращение терапии? Возможно, потому, что, в отличие от Эхо, терапевт не стремится удовлетворить свои собственные желания. У них есть общая история, чего не хватало Эхо и Нарциссу. Если интерпретации предлагаются постепенно и эмпатично, ярость сама будет поддерживать процесс индивидуализации. Мало-помалу, гнев, месть и зависть интегрируются в нормальную агрессивность (Bromberg, 1978).

Мы не должны требовать слишком много ни от наших пациентов, ни от самих себя. Наоборот, пациент должен признать, что в нём всегда будет существовать латентная готовность к ярости при появлении любой угрозы его нарциссическим надеждам (Kohut, 1978).

Подводя итог, можно сказать, что нарциссическая ярость, главным образом, характеризуется почти ненасытной местью, вызванной чувством бессилия, и защитой от зависимости от других людей.

Лишения в раннем детстве приводят к упорному поддержанию грандиозной самости, которая окрашивает качество отношения человека к другим людям.
Нарциссическая ярость отличается от пограничной и невротической ярости интенсивностью и качеством.

Специфические зеркальный и идеализирующий переносы у нарциссически уязвимых индивидуумов создают опасности для контрпереноса терапевта.
Спор между Кохутом (эмпатия) и Кернбергом (интерпретация) в какой-то мере показывает различные способы проработки феномена нарциссической ярости.

Источник