Нарциссизм, перфекционизм и депрессия

Феномен ригидных невротических идеалов, так или иначе, отмечался З.Фрейдом, А.Адлером, Ф.Александером и другими. В современной клинической психологии он получил название «перфекционизма» и стал предметом интенсивных эмпирических исследований. Но именно Хорни впервые систематически рассмотрела его центральные функции в жизни людей с патологией характера.

Перфекционизм

1. поддерживает самоуважение, заменяя подлинную уверенность в себе;

2. придает смысл существованию, когда идеалы или интроекты смутны и противоречивы, а значит, не имеют направляющей силы; и тогда «стремление стать идолом, сотворенным самим собой», придает жизни человека хоть какой-то смысл , без чего он переживал бы свое существование как абсолютно бесцельное; т.е. идеализированный образ подменяет собой подлинные цели и идеалы;

3. создает искусственную гармонию, защитное отрицание конфликтов.

Как отмечают исследователи, феноменологический анализ всех историй болезни, проделанный одним из основателей экзистенциальной психологии Л. Бинсвангером, фиксирует один и тот же феномен – наличие идеала, полностью противоположного образу собственного Я, и фиксация на главном, если не единственном желании — соответствовать этому идеалу.

Человек, не желающий принять данности своего существования, в том числе свое несовершенство, никуда не может двинуться, его основная деятельность — это переживание собственного несовершенства. Поскольку эти переживания слишком тягостны, то возникает естественная защитная реакция бегства от себя в виде разнообразных попыток заигрывания с идеальным образом путем его «примерки» с помощью самых разнообразных способов: фантазии, поведения «как если бы я и есть этот идеал», вплоть до «удачного» самообмана, который, однако, не может продолжаться слишком долго.

Таким образом, ведущим мотивом такой личности является не просто достижение совершенства, а желание, избавившись от собственного Я, обрести вместо него другое Я.

Проницательно вычленив это желание человека, обрекающее его на непродуктивное отчаяние, никто иной, как предтеча современного экзистенциализма Серен Кьеркегор, заложил философские основы учения о патологическом перфекционизме. Он называет такой модус существования человека эстетическим, в противовес этическому (духовному) и естественному (вообще лишенному рефлексии и самосознания).

Духовную, нравственную слабость эстетического существования Кьеркегор видит в осознанном нежелании индивида принять себя таким, каков он есть в действительности. Его больше устраивают другие Я, обладающие, с его точки зрения, каким-либо преимуществом: красотой, умом, силой, удачливостью, талантом…

Такой человек подменяет в воображении свое действительное Я другим, и некоторое время ему удается так существовать. «В ожидании «счастливого» случая и надеясь на перемены, — пишет Кьеркегор, — он совершает, так сказать, лишь краткие визиты к своему Я, желая удостовериться, не начались ли уже долгожданные изменения…» (цит.: Исаев, 1993, с.5-12.)

Нарциссический перфекционизм определяется нами как доминирование мотивации достижения совершенства, получения одобрения и восхищения в ущерб всем другим мотивам, превращение достижения и признания в главный смысл жизни.

Вот как описывает свое состояние одна из пациенток, страдающих нервной анорексией: «Моя главная проблема – разрыв. Нет нормального состояния. Я все должна делать отлично. Я все время себя ругаю. Я каждый день должна прожить отлично. Надо, чтобы дома все было в полном порядке. Компромисс невозможен, потому что либо плохо, либо хорошо.

У меня есть понятие идеального дня – если один пункт плана не выполнен, то настроение уже испорчено. Даже если все было прекрасно, я начинаю сомневаться в этом и что-то отрицательное нахожу, а если найду – день запорчен».

С нашей точки зрения, центральным механизмом нарциссической декомпенсации и депрессии является нарциссический перфекционизм, основанный на ведущем мотиве – воплощения совершенства и получения признания и восхищения. Невозможность отказа от этого губительного мотива обусловлена отсутствием замены в виде других мотивов и форм существования.

Человеку, вся жизнь которого замешана на этом мотиве, отказаться от него так же трудно, как страдающему алкоголизмом отказаться от потребления спиртного. Если удовлетворение этого мотива по каким-то причинам оказывается невозможным, жизнь становится пустой и неинтересной; зависть, обида и недовольство собой, в конце концов, выливаются в депрессию.

В этой депрессии, действительно, превалирует чувство пустоты. Таким образом, нарциссическую депрессию можно определить как субъективное крушение основной цели в жизни – цели воплощения совершенства и личного превосходства.

Выраженный перфекционизм насыщает всю жизнь человека однотипными негативными переживаниями. Это постоянное сравнение своих действий с достижениями других людей, полный запрет на промахи и ошибки, любое несоответствие высоким стандартам, полное отрицание идеи постепенного движения вперед, концентрация на недостатках и игнорирование позитивного, страх несоответствия ожиданиям и стандартам.

Главный же признак нарциссического перфекционизма – это отсутствие интереса к содержанию деятельности, патологическая фиксация на ее результатах и внимании к ним со стороны окружающих. 

Нам представляется, что очень часто за так называемым синдромом «юношеской несостоятельности» зачастую стоит феномен нарциссического перфекционизма. Инвалидизирующее влияние нарциссического перфекционизма может проявляться в полном уходе от социальной активности и вообще от какой-либо деятельности.

Среди наших пациентов были молодые люди, которые годами избегали какой-либо активности. Основное содержание их переживания – это недовольство собой. В то же время попытки снижения стандартов встречают у них яростное сопротивление, потому что именно в этих высоких стандартах заключается стержень их существования и главный источник самоуважения, как тонко заметила Хорни. Отсюда резистентность таких состояний как к психофармакологическому, так и психотерапевтическому лечению.

Выраженное доминирование мотива достижения и превосходства приводят к тому, что отношения с людьми также оказываются сопряженными с тяжелыми мучительными переживаниями и постоянной калькуляцией – кто, в чем лучше и успешнее. Мы назвали этот феномен «жизнь в режиме сравнения», так как в интерперсональных отношениях сравнение может становиться основным содержанием сознания. Невыгодное сравнение способно приводить к мучительным чувствам: зависти, ревности, ярости, обиды.

Возможны различные компенсаторные стратегии, позволяющие справиться с этими чувствами:

1) демонстрация своего превосходства везде, где только возможно;
2) стремление иметь выгодный фон для сравнения, что достигается посредством ограничения себя контактами с людьми, которые кажутся менее состоятельными и высказывают признание, одобрение и восхищение;
3) стратегия обесценивания, сверх критичного отношения к другим людям, отрицание их заслуг, сверхготовность увидеть недостатки, тогда чувство зависти заменяется менее неприятным чувством презрения, что позволяет поддерживать свою самооценку;
4) социальная изоляция, избегание любых контактов, вплоть до ухода в болезнь и отказа от контактов.

Все четыре стратегии могут переплетаться и сменять друг друга у одного и того же человека. Яркий пример такой суммарной стратегии, который мы уже неоднократно приводили в своих статьях, — пациент с тяжелой резистентной депрессией, отказывающий не только от контактов с людьми, но и от контактов с результатами их деятельности: просмотра интересных фильмов, чтения хороших книг.

Чувство зависти и собственного ничтожества – «я никогда не смогу создать такое» — не позволяют ему получить удовольствие от встречи с шедеврами человеческого творчества. Постоянное сравнение и зависть разъедают отношения, становятся существенным препятствием в возможности испытывать позитивные чувства к другим людям, в частности, объектную любовь и идентификацию. Способность других людей переживать любовь также может стать предметом зависти, и так до бесконечности.

Еще один важный источник нарциссической депрессии – трудности идентификации, обрекающие этих пациентов на постоянное разочарование. Внешне такие случаи могут напоминать поиски смысла, призвания, стремления к новым, высшим целям.

Это может сбить с толку неопытного психотерапевта, спровоцировав его на бессмысленные попытки ассистировать такому клиенту в поисках нового истинного смысла. Бессмысленные, поскольку при нарциссическом расстройстве за поисками подобного рода стоит глубинная проблема дефекта самости и тесно связанные с ним недовольство собой и зависть к другим.

Именно эти человеческие проявления являются основной мишенью работы с такими клиентами. С доминированием аффекта зависти тесно связаны трудности выбора партнера, круга общения, профессии, установления любого рода идентичности. Всякий выбор кажется привлекательным, лишь пока он затруднен или недоступен. Все, что пациент с нарциссическим расстройством получает или добивается – объект любви, место работы, новая профессия – быстро теряет свою ценность.

Возникают мучительные сомнения в ценности присвоенного, пациента начинает мучить аффект зависти, за которым стоит убеждение, отражающее глубинный дефект самости: «Все мое – плохо; лучшим (красивым, успешным, ценным, творческим и т.п.) обладают другие». В конце концов, это убеждение портит отношения с партнером и окружающими людьми, делает невозможным продуктивное профессиональное развитие и т.д.

Многие пациенты видят в своем перфекционизме и высоких притязаниях залог высоких достижений и успеха в жизни. При этом практически всегда в психотерапевтической работе встает вопрос о том, чем отличается здоровый перфекционизм от патологического. На наш взгляд, здоровое стремление к достижениям предполагает: 

1) высокую ценность содержания деятельности, способность сосредоточиться на этом содержании, не фиксируясь на результате;
2) признание ошибок и неудач как неизбежных на пути к результату и успеху, а также высокую культуру переживания неуспеха в сочетании с умением извлекать уроки из этого опыта;
3) способность двигаться маленькими шагами, видеть и ценить небольшие достижения (по меткому выражению одного из наших клиентов, эта способность должна прийти на смену «наглому желанию сразу получить результат»).

Важной мотивацией для преодоления патологического перфекционизма становится совместный с терапевтом анализ его негативных последствий, таких как:

1) отказ от новых видов деятельности, овладение которыми неизбежно сопряжено с пробами и ошибками, а в тяжелых случаях и вовсе «паралич деятельности», связанный с тем, что патологический перфекционизм предполагает расщепление: «или блестяще – или никак»;
2) неспособность получить удовольствие от деятельности по причине фиксации на том, что не получилось, и неумения ценить небольшие победы и достижения;
3) социальная изоляция из-за чувства стыда, связанного с возможным проявлением некомпетентности или несовершенного владения какими-либо умениями. Все это, в конце концов, может служить важным пусковым механизмом депрессии.

Еще нам хотелось бы указать на то, что в жизни любого человека имеются точки выбора между погоней за результатом ради признания и восхищения со стороны других, ради соответствия своему идеализированному образу, и – собственным интересом, не обязательно большим, но содержательным.

Выбор в пользу последнего дает нам шанс взрастить этот интерес и обрести свое «дело» в жизни, в которым мы можем идентифицироваться воплотив в нем себя. Выбор в пользу результата всегда означает шаг от самого себя в сторону патологического нарциссизма. Жизненный проект нарциссической личности – это обреченный на трагический провал проект воплощения совершенства или, выражаясь словами Адлера, «ложной цели личного превосходства».

Мы неизбежно делаем выборы то в одну, то в другую сторону. Понимание их смысла дает нам возможность контролировать свой проект «становления человеком» и не делать критическое количество шагов в направлении от собственного Я в сторону мефистофельского искушения достичь невозможного.

Авторы – А. Холмогорова, Н. Гаранян