Психологическая сказка о нарциссе, яде и любви

Маленький нарцисс появился из холодной мерзлой земли.

Точнее не так. Все началось с того, что луковичка, основа жизни цветка, преждевременно отделилась от большой луковицы. Ей бы еще сидеть, тесно прижавшись к дающей силу и питание матери-луковице, но то ли луковица была не особо щедра, то ли земля слишком холодна, в общем, луковичка оказалась на расстоянии. Надо сказать, что корни обеих луковиц все еще оставались тесно переплетенными, но было очевидно, что луковичке нарцисса нужно будет много трудиться самой, добывая воду и разные вещества, пробивая мерзлую землю, борясь за свою жизнь. Оказавшись на расстоянии, луковичка сначала растерялась, попробовала вернуться на свое место, окликала большую луковицу, а потом решила не тратить зря свои, и без того скромные, силы. «Вот буду стараться, вырасту быстрее всех из земли, раскрою самый красивый цветок, и тогда…» — маленькая луковичка никак не могла придумать, что же будет тогда, но в этих мечтах у нее получалось поменьше чувствовать тоску где-то в самой своей сердцевине, да холод окружающей земли.

Луковичка стала расти, делала она это тщательно и старательно: наращивала слой за слоем, укрепляла внешние чешуйки, окружающие почку с зачатками листьев и цветов, а еще накапливала яд внутри себя. Мало кто знает, что все части нарцисса ядовиты, и неслучайно слова «нарцисс» и «наркоз» имеют общий корень. Да и сама луковичка свою особенность тщательно скрывала, а то вырастет красивым цветком, а внутри яд… стыдно. А яду было от чего копиться: во-первых, все время казалось, что другие луковички все также близко к большой луковице, значит, легко им все достается, значит, всего у них больше. Во-вторых, постоянно кто-то норовил обогнать луковичку. Вот подснежники прямо в сугроб повылезали. Конечно, им- то проще, в кучку сбились, где чья луковица — непонятно. И галдят без умолку, снегу радуются, солнцу радуются, веселятся, как будто над луковичкой посмеиваются. Ленивые тюльпаны спят еще в своих толстых маслянистых луковицах, а потом будут пестреть и алеть во всех вазах. Гиацинт, и тот необычным цветом собирается в этом году цвести. «Значит, надо еще больше стараться,» — не обращая внимания на яд, решала луковичка и еще стремительнее тянулась вверх, готовясь выпустить листья, защищающие цветонос.

Земля же еще недостаточно прогрелась: оставалась твердой, холодной, негостеприимной. Но луковичка, подгоняемая страхом, который в последнее время все чаще к ней приходил, словно не замечала того, что происходило на самом деле.

Тоненькая, уязвимая верхушка луковички потянулась вверх, царапаясь о комья земли, то и дело рискуя встретиться с первыми копошащимися под землей насекомыми, и все это под невыносимый гвалт подснежников, которых уже срывали, которыми восхищались, которых все любили. Яд словно бурлил внутри, давая луковичке силы бороться; страх остаться невидимой под землей сковывал, но всегда отступал под натиском нарастающего стыда. Стыдно быть ядовитой, стыдно бояться, стыдно остаться в земле гнилой луковицей. Надо стараться, стремиться, бороться, расти, тянуться, спешить. Вверх, вверх, вверх.

Маленький нарцисс появился из холодной мерзлой земли. Первым из всех нарциссов! Радость и удовольствие захлестнули нарциссочку, горячей волной гордости за свои труды: «Смотрите на меня, я первая!» И одновременно с этим криком она ощутила холодный воздух вокруг и такой же ледяной, сковывающий ужас внутри. Первая и единственная, первая и одинокая, первая и никому не нужная.

— Мамочка, смотри, что это такое зелененькое? — звонкий человеческий голос неожиданно зазвучал в мире.
— Нарцисс, рано что-то совсем, не выживет.

И земля вокруг зашевелилась под натиском садовой лопаты, ловкие руки подхватили луковичку вместе с комом земли, быстрыми движениями опуская ее в глубину керамического горшка. Нарциссочка возмущалась: никто не может решать за нее, где ей расти, это против правил, ее никто не спрашивал, и вообще — у нее яд!

От температуры в доме земля быстро прогрелась и обняла нежным теплом луковичку. Убаюкиваемая такими объятиями, она стала успокаиваться и расслабляться, но внезапно ей стало тревожно и беспокойно: «А вдруг от тепла я сгнию? А вдруг подведу и не зацвету? Или зацвету и не понравлюсь? Или кто-то рядом зацветет ярче?»

Нарциссочка потянулась вверх, чтобы оглядеться в поисках конкурентов и соперников, и впервые увидела солнце, пусть даже и через стекло, которое, кажется, усиливало тепло лучей. И впервые вместе с этими лучами появилось ощущение безопасности: «Я нужна миру, мир улыбается мне».

А дальше, в череде дней, отогреваемая солнечным теплом, человеческой заботой, поливом и подкормкой, нарциссочка готовилась расцвести.

Утром в понедельник появился первый цветок.

— Нарцисс обыкновенный, — разглядывая снежно-белый цветок, огласили вердикт.
— Ну что ты, мамочка! Необыкновенный! Любимый…